|
[27 Jul 2006|10:11pm] |
ВЫСТРЕЛ
ЛИТЕРАТУРНОГО ГЕНЕРАЛА
(Сонет)
Что знал он в сфере вдохновений?
Надрыв, депрессии, запой.
Не думаю, что был он гений,
Хотя – хоть песнь о нём запой! –
Мужицкая была в нём сила.
И Маргарита Алигер
Его без памяти любила,
Как красный галстук – пионер.
Но стимулы писать истлели,
Он жить по-прежнему не мог
И – застрелился. На постели
От крови весь матрас промок.
Он сам себе – страшней злодеев.
Его фамилия – Фадеев.
ВЕРОНАЛ
Акутагаве*
Меняю призрак славы
Всех премий и корон
На том Акутагавы
И море с трёх сторон.
1988.
Борис ЧИЧИБАБИН
У меня на полке – твой двухтомник.
Если б ты об этом только знал,
Выпили бы мы лучистый тоник.
Где ж ты взял дурацкий веронал?
Девушка ль дала его в аптеке,
Улыбнувшись ласково тебе, –
Думала ль она о человеке,
О твоей писательской судьбе?..
Я бы рассказал тебе про Щорса
Или про Чапаева в реке.
Выпили бы мы с тобою морса.
Если б захотел ты – и сакэ**.
Написав рассказ об идиоте***,
Ты погиб, ты жизнь свою прервал.
Был бы ты сильней Шекспира с Гёте.
Но зачем ты принял веронал?
Жил на свете меньше ты, чем Пушкин.
Маяковский дольше жил, чем ты.
Смерть ты принял, лёжа на подушке,
Веронал запив глотком воды.
Снова я листаю твой двутхомник,
Грезя, будто ты не умирал.
Если вера в жизнь так резко тонет,
Веру заменяет веронал.
1971 г.
____________________________________________
* «В июне 1927 года он покончил с собой, приняв смертельную дозу веронала». (Из предисловия к двухтомнику Акутагавы Рюноскэ).
** Рисовая водка, национальный алкогольный напиток Японии.
*** Перед смертью Акутагава написал рассказ «Жизнь идиота» (июнь 1927), опубликованный посмертно, где заявил: «Человеческая жизнь не стоит и одной строки Бодлера». В конце рассказа читаем: «У него дрожала даже рука, державшая перо. Мало того, у него стала течь слюна. Голова у него бывала ясной только после пробуждения ото сна, который приходил к нему после большой дозы веронала». Понятно, что веронал – это снотворное средство.
ЗАПРЕЩЁННЫЙ ПИСАТЕЛЬ
Жажду вновь душу выразить в слове.
Я с писателем знатным знаком.
Захер-Мазох. Родился во Львове.
Был Тургенева учеником.
Книги Мазоха всех взволновали,
Хоть не Пушкин – писал не в стихах.
Леопольдом писателя звали.
Написал он «Венеру в мехах».
Знаменит он, австрийский писатель:
От него мазохизм родился.
Но суровый наш преподаватель
Говорит: «Не читайте! Нельзя!»
1982
ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ
Габриеля Гарсия МАРКЕСА
Он родился в семье почтальона
в деревне Аракатака.
Отец его – телеграфист –
безумно и страстно влюбился
в дочь полковника Маркеса –
и офицерская дочка
ответила нежной взаимностью.
Потом, через девять месяцев,
родился грядущий писатель,
лауреат премии Нобеля.
Глаза его – две скворечни
событий, историй, фантазий,
где реальность, как звёздное небо,
и легенд, и мифов полна.
Опишу ли? Бледнеют строчки.
Обжигает меня тоска.
Вортник скромной сорочки
клетчат, как шахматная доска.
Серебрится щётка густых усов,
как будто покрытых инеем,
светлыми змейками над губой
или проволочными сединами.
А как посажены брови?
Два кустарника чёрной смородины
на поляне мудрого лба,
помнящего невообразимо-невероятные
и всё же правдоподобные
преданья и сказки бабушки
и сочинения Франца Кафки,
в которые Габриель
окунулся в 17 лет.
Читал и других романистов:
Рабле, Хемингуэя,
Джойса, Камю,
но самым любимым писателем
был долгое время Фолкнер.
Встав на путь журналистики,
цветущую клумбу прекрасных томов
подарил нам писатель Колумбии,
Гоголь Латинской Америки,
гениальный вошебник и реалист
колумбийской литературы.
В одном из его романов
(«El general en su labirinto»)
под псевдонимом Франсиско
живёт герой Боливар.
Знаменитую эту книгу
(«Сто лет одиночества») –
он работал над ней 18 месяцев,
закрывшись в своём кабинете –
читают во всех уголках Земли.
Мастер слова завоевал
всемирную популярность.
Его называют Эйнштейном
романа XX века.
КАРТИНА СМЕРТИ
ДРЕВНЕРИМСКОГО
ПОЛКОВОДЦА
Святым он был объявлен и божественным.
Его лицо сияло на монетах.
И статуи его стояли в храмах.
Был месяц назван именем его.
Честолюбив он был, высокомерен,
Пожизненный диктатор и трибун?
«Нет, я – не царь, – он произнёс, – но Цезарь!»
Свою неограниченную власть
Использовал, как говорится, трезво?
И той весной пятнадцатого марта
На заседании сената Римского
Гай Юлий Цезарь был убит.
О тайном заговоре знал, конечно,
А окружать себя не стал охраной.
«Уж лучше умереть, – так думал Цезарь, –
Чем жить мне в страхе смерти постоянной».
Едва лишь отворить успел он двери,
С кинжалами напали на него.
Ах, что же встало гп его пути?
Он, Цезарь, в императорском был чине!
Кинжалами пронзённый, так паду ли я?
Ах, сколько лет должно было пройти,
Чтоб краски взял Винченцо Камуччини*
И написал картину смерти Юлия!
1960 г., Одесса.
_____________________________
* Винченцо Камуччини (1773 – 1844), итальянский художник, автор картины «Смерть Юлия Цезаря».
|
|
| ЭКСПРОМТ ПРЕЗРЕНЬЯ У ГОРЫ МАШУК |
[27 Jul 2006|10:10pm] |
Его стихи и без афиши,
Как звёзды, светятся всегда.
Со смертью Лермонтова Миши
Не примирюсь я никогда.
И голос грома, с неба хлынув,
Как месть, гремит из облаков:
– Какой же ты подлец, Мартынов,
Убитый пулями плевков!
|
|
| СМЕРТЬ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА |
[15 Jan 2006|02:47pm] |
СМЕРТЬ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА
Вновь, кусающий губы, я
Сам себя вопрошал:
«Полный сил, жизнелюбия,
Он о смерти мечтал?»
Шёл декабрь к финалу,
Новый год – на носу.
Что же кровью писал он?
Мысль о смерти – в мозгу?
Жаль, не видел те вены я.
Что-то там – от пиратства.
Кто навесил на гения
Ярлыки хулиганства?
Был одним он из пьяниц?
Алкоголикам брат?
Наркоман, тунеядец,
Погружённый в разврат?
Было это зимою.
Это тайны пример.
В ночь на двадцать восьмое
Что узнал «Англетер»?
Мне спросить Музой велено,
Ржут мои все пегасы:
Кто ж повесил Есенина
На трубе теплотрассы?
Кто тянул виски с содовой?
Кто пил молча коньяк?
Кто лицо изуродовал?
Кто поставил синяк?
Стих кому-то не нравился?
Кто ж сдружился с бедой?
Кто ж так подло расправился
С головой золотой?
Поединок с эпохой?
Что за чёртов секрет?
Гибель стала далёкой –
Близким стал нам Поэт!
|
|
|
[03 Jan 2006|12:12am] |
МОНОЛОГ САСКИИ,ЖЕНЫ ВЕЛИКОГО ГОЛЛАНДЦА
С меня сам Рембрант написал картину,
любовь изобразив на свой манер:
одной рукой он мне ласкает спину,
в другой руке дрожит с вином фужер.
Моё же сердце вновь колотит в рёбра,
восстановить желая статус-кво:
я – Саския, меня рисует Рембрант,
сижу я на коленях у него.
И счастлив он от моего участья
в автопортрете, где я с ним дружу, –
в потоках света рот раскрыл от счастья:
я на коленях у него сижу.
Мне триста лет, однако же дряхлеть я
не собираюсь, не иду на слом:
ведь он – мой муж! И долгие столетья
с ним пировать мне за одним столом.
7 августа 2000 г., понедельник.
|
|
| На смерть Айседоры Дункан |
[03 Jan 2006|12:05am] |
НЕСКОЛЬКО ПОВОРОТОВ КОЛЁС К СЛАВЕ(На смерть Айседоры Дункан)
Это в Ницце случилось. Кому же вечерний асфальт
в сентябре раскалённым казался от позднего солнца?
Пишет Шнейдер Илюша, что после трагедии шаль,
дабы голову освободить, разрезать лишь придётся.
Коль хотите, судите меня, но ведь это враньё –
может, кто-то петлю Айседоре на шею накинул?
Кто ж охоту при помощи шали открыл на неё?
Кто и с целью какой информацию эту подкинул?
С распластавшейся птицей, читал я, багряная шаль
с голубыми китайскими астрами тихо скользнула
по плечу Айседоры – о, боже, какая печаль! –
и, за горло схватив, к колесу её вдруг потянула.
Айседора погибла в открытом спортивном авто?
Кто ж сидел за рулём в тот трагический миг, любопытно.
Эту страшную смерть, знать хотелось бы, видел ли кто?
Или это легенда придумана кем-то, как видно?
Айседора Дункан… Ей хотелось, я думаю, жить.
А не вздумал ли кто-то коварно расправиться с нею?
Мог ли шарф проскользнуть к колесу и её задушить,
резко дёрнув известную эту плясунью за шею?
Не расскажут и дикой, нелепой фантазии сны,
как внезапно погибнуть могла Айседора в машине.
И какой же, представьте, был шёлковый шарфик длины,
чтобы голову мог притянуть вдруг к резиновой шине?
Пишут в книгах: Дункан, отправляясь на вечный покой,
шарф накинув на плечи, уселась в авто, как в карету,
улыбаясь, прощально кому-то махнула рукой
и сказала: «Адью, о друзья мои, к славе я еду!»
|
|
| Экспромт на смерть поэта Иосифа Бродского |
[01 Jan 2006|08:07pm] |
Иосиф и Дева Мария СоззониЭкспромт на смерть поэта Иосифа Бродского
Ему - полтинник, ей - лишь двадцать,
а чувства рвутся в бой, как рать.
Решил Иосиф с ней встречаться,
чтоб нежно ручки целовать.
Он слиться жаждал с ней недели,
стремился к ней любой ценой -
Она с полотен Боттичелли
сошла и стала вдруг женой.
Лелеял он её коленки,
желая дифирамбы петь.
Зачем же Бродский на студентке
женился?
Чтобы умереть?
Она испытывала жалость,
мечтала часто о другом.
Пять лет всё это продолжалось.
Кто с чувством этим не знаком?
На 30 лет она моложе!
Всесильна молодости власть!
Он словно счастлив был.
И что же?
Внезапно жизнь оборвалась.
27 января 1996 г., день смерти И. Бродского.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
anatoly_yani's journal